Томас вулф о времени и о реке читать онлайн






※ Download: http://gelygitemp.voisona.ru/?dl&keyword=%d1%82%d0%be%d0%bc%d0%b0%d1%81+%d0%b2%d1%83%d0%bb%d1%84+%d0%be+%d0%b2%d1%80%d0%b5%d0%bc%d0%b5%d0%bd%d0%b8+%d0%b8+%d0%be+%d1%80%d0%b5%d0%ba%d0%b5+%d1%87%d0%b8%d1%82%d0%b0%d1%82%d1%8c+%d0%be%d0%bd%d0%bb%d0%b0%d0%b9%d0%bd&source=bitbin.it2




































Сотрудничество Вулфа с Перкинсом, которое завершилось в октябре того же года выходом романа, положило начало их многолетней тесной дружбе. Вулф и Алин сблизились, связь их продолжалась более пяти лет. Вулф должен был использовать одно предложение или другое, но не оба.
Уэббер снова сблизился с Эстер Джек и вновь расстался с ней, теперь уже бесповоротно, не в запальчивости и сумбуре эмоций, а с глубокой печалью, с ясным ощущением, что ее мир богатых и праздных людей, бизнесменов, модных пророков, претенциозных лжехудожников, снобов и болтунов глубоко чужд и опасен ему как писателю. Снова ради эффекта автор играет словами вместо передачи содержания. Вулф должен был использовать одно предложение или другое, но не оба.
Может, всего минут сорок назад он рухнул на железную кровать, изможденный многочасовой работой на отлично налаженной железной пишущей машинке. Это слово ленивого писателя. Так и Томас Вулф видел во всем собственную душу, которая пульсировала и страдала, лучилась счастьем на той земле, всегда там хотя часто бывал в Европев Америке. Вулф представляет пустую почву, заполняемую самим читателем, передает в общих чертах намерение, стремление, неопределенный идеализм, желание сбежать от банальности и найти «нечто лучшее в жизни» — ни одно из этих намерений не наполнено конкретным содержанием. Память — интенсивное, чувственное, детальнейшее воссоздание виденного и пережитого — работала у Вулфа с чудовищной нагрузкой, бесперебойно подавая энергию этому творческому динамо. И хотя герой, изменив имя и облик, становится взрослее, умудреннее жизненным опытом, по существу он остается прежним. О своем творческом методе Вулф рассказал в эссе История одного романа The Print of a novel, 1936; рус. Таким образом, начертана перспектива. Нескольким людям суждено было сыграть особую, формирующую роль в жизни Томаса Вулфа, и Маргарет Робертс была первым таким человеком; привязанность к ней он сохранил до самой своей смерти. Реальное, конкретное становится в этих сценах символичным, не теряя пронзительной достоверности. 
Читать онлайн на дом свой, автора Вулф Томас Клейтон - RuLit - Страница 1 - В Нью-Йорке Вулф сначала поселился с несколькими товарищами студенческих лет, затем снял себе дешевую отдельную комнату; в течение всего времени, что он прожил в Нью-Йорке, — а туда он возвращался после всех поездок и путешествий, — Вулф переменил много жилищ. Вулф должен был использовать одно предложение или другое, но не оба.
Ах, как странно и прекрасно, — думала женщина, — как бы я хотела переносить дольше эту невыносимую радость, музыку этой великой, трудновоспроизводимой песни, мучение этой невообразимой славы, которая ведет мою жизнь к разрыву и которая не позволяет мне говорить!.. О, волшебный момент, который настолько совершенен, неизвестен и неизбежен, стоять здесь, на этой стороне великого судна, здесь, на огромном последнем краю вечера и возвращения, с этим, все еще живущим, удивлением в моем сердце и знанием только, что так или иначе мы исполнены тобой, о время!.. Ах, тайна и только, думала она — как учиться с голодом, и как жестоко с гордостью, и как, сгорая, с невозможностью желания он оперся здесь на перила ночи, — и он, дикий, взбешенный и молодой, и глупый, и покинутый, и его глаза были голодны, его душа иссушена жаждой, его сердце голодно гладом, который не может быть утолен, и он учился здесь, на дороге, и мечтал великими мечтаниями, и он безумен от любви, и он томим жаждой славы, и он так жестоко ошибался — и так прав!.. О, страстный и гордый! Он повернулся и увидел ее тогда, и так, обнаружив ее, потерялся, и так, теряя себя, находил, и, так глядя на нее, видел в течение ускользающего момента только приятный образ женщины, которой, возможно, она была, и та жизнь видела. Он никогда не знал: он знал только, что с этого момента его дух накололся на нож любви. С этого момента он никогда ни за что не должен снова потерять ее, никогда не должен вернуться полностью к себе одинокому, к дикой молодежной целостности, которая была его целостностью. В момент их встречи гордая неприкосновенность молодости была сломана, чтобы не быть восстановленной. В момент их встречи она вошла в его жизнь какой-то темной магией, и прежде, чем он узнал об этом, он ощутил ее биение в пульсации крови — так или иначе, после того — как он никогда не знал — чтобы вкрасться в трубопроводы его сердца и населять одинокую, неприкосновенную, арендуемую квартиру его одинокой жизни, так, как великий вор любви, украсть святую святых его души, и стать частью всего, что он сделал и сказал, и был — через это вторжение так коснуться всего очарования, что он мог бы коснуться, через эту странную и тонкую хитрость любви, впредь разделить все, что он мог бы чувствовать или сделать, или мечтать, до этих пор для него не было никакой красоты, которую она не разделяла, никакой музыки, в которой не было бы ее, никакого ужаса, безумия, ненависти, болезни души или горя непроизносимого, которые не были бы так или иначе согласованы с ее единственным изображением и миллионом форм, — и никакая окончательная свобода и освобождение, купленные невероятным расходом крови и мучений, и отчаяния, это не имело бы отношения к навсегда оставшемуся глубокому шраму на его лбу, к его сухожилиям, давно исковерканным цепями любви. Можно заключить, что, видя друг друга впервые, эти два человека чувствуют что-то сильное, по крайней мере, судя по восторженным словам автора можно заключить, что таким было его намерение. Но он его не выполнил. Причина такова: расплывчатые абстракции. «Ах, как странно и прекрасно, думала женщина». Что странно и прекрасно? Жизнь или любовь, или человек, которого она видит? «Как бы я хотела дольше переносить эту невыносимую радость, музыку этой великой, трудно воспроизводимой песни, мучение этой невообразимой славы, которая ведет мою жизнь к разрыву и которая не позволяет мне говорить!.. »Неизвестно, радость от чего, музыка какойпесни, о какойславе речь; можно только заключить, что женщина испытывает некое чувство. Вулф пытается передать эмоции непосредственно, прежде всего с помощью прилагательных. Вы можете наблюдать здесь печальный результат использования прилагательных без существительных и специфичное содержание — атрибуты без сущности. Нельзя передать качество чего-то, не говоря, о чем идет речь. Это стало банальной истиной в среде редакторов, что плохой текст может быть оценен по количеству прилагательных. Это не абсолютная истина, но действительно начинающие часто используют много прилагательных. Потому что легче и проще всего описывать что-то. Когда Вулф написал «радость невыносимая», «песня трудно воспроизводимая», «слава невообразимая», он очевидно чувствовал, что если он вставит три этих прилагательных, они будут означать. Собственно говоря, одно можно было бы вставить — или десять, если бы каждое добавляло что-то существенное в предложение. Посмотри также на архаизм использования прилагательного после существительного: «радость невыносимая», «песня трудно воспроизводимая», «слава невообразимая». Это допустимо, когда соответствует содержанию нет ничего, чего никогда нельзя делать в прозе, если требуется. Но здесь автор пытается заменить формой содержание: он пытается передать значительность момента способом представления высоких чувств вместо содержания, которое он не сумел раскрыть. В стиле форма следует за функцией. Если вы описываете сильные чувства, то можете использовать такой высокопарный стиль, какой толь