О писательстве, графоманстве и направлениях добра. Облепиховка Да здравствует хорошее настроение, которое благодаря тому, что несмотря ни на что! Вот так перл выдала — сама себе завидую. Случился случай тут у меня на днях. Не в сказке сказать. Вызвался один добрый человек мою «Игру» отрецензировать. Сам вызвался, ни о чём таком не просила. Я уже что-то долго буксую с правками, никак её не дочищу до конца. Думаю, какое подспорье замечательное, в четыре глаза-то косяки лучше видны. Правда, когда соглашалась на рецензирование, сразу оговорилась: не надо событийную часть разбирать по костям, равно как и личность героини, ибо повесть автобиографическая, нет ни единого выдуманного эпизода. И прибавила, что я сама себе уже все двойки давно выставила, так что, добавлять к ним ничего не нужно. Предупреждение родилось не на ровном месте: я уже получала от читателей и критиков оплеухи за плохое поведение главной героини других моих опусов, тоже списанных с себя. А оно мне надо? Я себя люблю и уважаю, и не надо мне уваливаться в сомнения по этому поводу: слишком долго и трудно я шла к этой любви к себе, чтобы позволять её разрушать. Я сама себе по жизни - самый жёсткий критик. Ну вот, значит, жду я разбор. Я такие разборы раньше получала и с удовольствием использовала при доработке моих опусов. В этом смысле непревзойдённый мастер на «Самиздате» — Димыч Чваков. Очень внимательный, ни единой мелочи не пропустит. При этом доброжелательный, всегда критикует только текст, никогда — автора. Кстати, сам замечательно пишет. Дивное сочетание качеств для критика. Открываю и вижу очень длинное письмо. Читаю и впадаю в ступор: с первых строк мне сообщается, что разбираться ничего не будет, потому что это вообще никакая не повесть, а мемуары. А мемуары критиковать не принято, потому что это вообще не литература, и тогда получается критика жизни автора. А это типа неприлично. То есть, мне же мои же слова вернули, только в профиль. Дальше расписаны все виды и подвиды литературных жанров, подробная классификация. Так, ну отлично, такая выжимка полезная. А текста впереди ещё много. А дальше слов очень много, смыслы не очевидные. Но при всём при этом у меня создаётся ощущение, что я лезу ложкой в тарелку с манной кашкой, а кушаю какашку. Перечитываю, всматриваюсь внимательно, и смыслы, наконец, прорисовываются. И что я вижу? То, что я не повесть написала — это я уже усвоила. Следующий постулат: писать литературу мне вообще не рекомендуется, потому что я не знаю жизни, не умею обобщать, создавать собирательные образы и вообще писать так, чтобы читатель в это поверил. И собственного стиля у меня никакого нет и в помине. А дальше мне объясняют, что такие зайки, как я — и есть самые настоящие графоманы. То есть, больные на голову люди, одержимые манией писать слова и настойчиво давать их кому-то читать. Ни единого конкретного примера из моего текста, подтверждающего все высказанные тезисы. Ни единого слова по делу. То есть, это не рецензия на повесть. Это рецензия на меня. А в конце приписочка: надеюсь, мол, у вас хватит ума на меня не обидеться. Сижу в этом во всём. В полном ахтунге, можно сказать. Прижимаю уши, поджимаю хвост и думаю про себя: ах я графомань такая, какого хрена с суконным рылом да в калашный ряд! И в этом дивном состоянии пишу ответ. Мол, ага, пошла очередь занимать в мемуарный отдел. И мол зря я поверила, когда сказали, что писательница. Блоггерша я, и место моё тута, на ЛиРу и ещё в ЖЖ, а более нигде. Логичный следующий шаг — снести все мои нетленки со всех литературных сайтов. Ну или, как минимум, перенести в раздел «мемуары»… Кстати, часть их там и лежала с самого начала. И тут я говорю себе: «Стоп, Леночка! А ну-ка вспомни свою же премудрую фразу из своей же «недоповести» «Игра»: « Когда слышишь слова собеседника, воспринимай не смысл их, а пойми, для чего он тебе это говорит, какую цель преследует... Ибо правда заключается не в словах, а в мотивах». А правда мне что-то стала интересна. Когда человек что-то говорит или как-то поступает, он всегда преследует личную цель. Первое, от чего я решила оттолкнуться в своём анализе ситуации, это утверждение: все люди добрые. Так сказал Булгаков, а я Михал Афанасича очень уважаю и верю ему. По крайней мере, в этом месте верю. Значит, будем искать добро. У добра могут быть разные адресаты. Что для одного добро, для другого может оказаться совсем наоборот. Начнём с простого: рецензент хотел доставить добро прямо мне. Письмо же мне написано, логично предположить именно это. Итак, в чём добро для меня? Первое добро: мне сказали, что я не знаю жизни. Следовательно, у меня, наконец, должно родиться стремление, которого я раньше не испытывала: всё-таки её узнать. Второе добро: мне сказали, что я ни в какую попу не писатель. Причём, не в таком контексте, что, мол, учитесь, тренируйтесь, пробуйте, а в том, что как раз пробовать категорически не надо — безнадёга полная. Тут где добро для меня? Чтобы перестала витать в облаках и рассталась с иллюзиями? А зачем рецензенту это? Зачем ему, чтобы я с ними рассталась? Иллюзии мои, и ежели мне с ними уютно жить, зачем меня разлучать с ними? Чтобы когда-нить потом мне не было мучительно больно, когда какая-нить нехорошая гадюка меня оземь шмякнет и скажет: ты не писательница, стиля нет, собирательные образы создавать не умеешь… Стоп-стоп… Я же где-то это уже читала, по-моему… То есть, добро в том, что шмякну тебя - я и сейчас, а не кто-то и потом. Мне поставили диагноз: графомания. А это в какое место добро для меня? И что, я должна впасть в катарсис от такого знания? Ну все же знают, что каждый писака гордится, когда его в графоманы определяют. Неа, тоже не катит. И список добра для меня на этом заканчивается, выдохлась. Пусть следующим объектом добра будет всё остальное человечество, кроме меня. Тогда добро очевидно: освободить человечество от слов, которые я могла бы ещё написать. Если бы меня вовремя не шмякнули. Полномочия от человечества на очистку интернета от моих неправильных слов кто нынче подписывает? Значит, по собственной инициативе. Не, ну есть ещё одно направление добра: писательская гильдия. То есть, очищать ряды настоящих от примазавшихся. Чтобы никто из читателей не попутал случайно, кто есть писатель, а кто так — погулять вышел. Тоже достойная цель, согласна. Когда я до этого всего додумалась, пробило меня на ржач. И всё-таки захотелось выяснить цель прямо у первоисточника. Как раз к тому моменту получила письмецо, где мне выразили одобрение за правильную реакцию — прогиб засчитали. Ну я и задала один единственный и очень простой вопрос: как бы вы поступили на моём месте, получив такую рецензию? И вот в чём фокус: он как-то сильно замолчал, думает уже двое суток. Странно, ведь когда писал такое пространное послание, явно знал, чего ждёт от меня в ответ. Так в чём затруднение? Вообще вся эта рецензь по смыслу отлично укладывается в три слова, так часто применяемые в интернет-сообществе: «Аффтар, выпей иаду». В общем, жду, когда мне сие подтвердят и конкретный яд порекомендуют. Наверное, вы уже догадались, что забила я на это всё радостно. И не стала никуда уносить «Игру». Лежит она себе в повестях и лежит, никого не трогает. Кому интересно — читают, и по фиг им, в каком оно разделе. Кому не интересно — и ладно. В издательства с ней я не лезу, и не собираюсь. Прекрасно отдаю себе отчёт, что моя девичья фа
