Рейтинг: 0 Добавлено: 11. И наступили новые дни, дни спокойствия. Ибо нечто грозное дремлет в лесной глуши, зловещий Терновый король, и легенды гласят, что, пробудившись, он разорвет само небо. И спутниками его будут тернии, гниль и распад — и мантикоры, и страшные греффины. Деревья, сама земля уже чувствуют приближение конца. И на этот раз нет героя, который может спасти мир. Нет волшебного меча, который сразил бы зло, поскольку и зла как такового нет. Есть лишь пешки, передвигающиеся по огромной доске. И действующие по воле случая. Хотя исход большинства сражений решают как раз самые незначительные фигуры. Посвящается моему брату Тимоти Говарду Кизу Узнай же, о Великолепное Сердце Ужаса, что были дни, когда мир не знал ни королей, ни королев, ни лордов, ни вассалов. Тысячи лет назад до наступления Эверона, названного эпохой человечества, на земле жили лишь повелители и рабы. Род повелителей восходил к глубокой древности, и были они столь же искушены в жестокости, сколь звезды искушены в умении освещать небеса. Могуществом они превосходили богов и не принадлежали ни к одному человеческому племени. Число рабов было так велико, что не поддавалось счету, и все мы потомки тех, кто испытал бремя рабства на своих плечах. Надменные повелители видели в рабах покорное стадо, безропотных исполнителей своей злой воли. Но даже среди тех, чьи предки пребывали в рабстве на протяжении тысячелетий, рождались люди с сердцами, в которых жила надежда, наделенные силой духа, чтобы исполнить то, что должно быть исполнено. И пришла великая пора, когда раб поднялся из грязи, сжал в руке кинжал и сказал своему господину: «Ты мной не владеешь». Речь святого Анемлена при дворе Джестера Черного, произнесенная незадолго до того, как святой был предан на смертные муки Прелюдия Рожденная стать королевой Сверкающий зигзаг молнии внезапно расколол небо. В следующее мгновение свинцовые небеса разверзлись, и на землю хлынул поток черной воды, пахнущий дымом, медью и серой. А потом раздался адский грохот. Карсек приподнялся и ощупал пропитавшиеся кровью повязки на своих ранах. Он надеялся, что эти грязные тряпки не дадут его внутренностям вывалиться наружу, до тех пор пока сражение не кончится. Чья-то рука схватила Карсека за лодыжку. Карсек взглянул на товарища, облаченного в изодранную кольчугу и неизвестно когда лишившегося шлема. Его голубые глаза сверкали сквозь пряди упавших на лицо спутанных мокрых волос. Вот уже четырнадцать дней, как мы прячемся в этих грязных вонючих норах, спим в собственных дерьме и крови. Ты что, не слышишь? Они приближаются, и я должен увидеть это собственными глазами. Карсек отвернулся и принялся вглядываться в сплошную стену дождя, пытаясь разглядеть, что происходит за ней. Скоро она придет за нами. Лучше умереть, чем пресмыкаться в грязи. Я привык сражаться стоя, глядя врагу в глаза. И я хочу встретиться с достойным противником, пролить его кровь, переломать его кости. Клянусь Тараносом, я воин, а не дождевой червь! И мне обещали войну, а не бойню. Я не желаю, чтобы раны мне наносили какие-то бесплотные тени, призрачное оружие и железные ветры. Я, например, сейчас больше всего хочу посадить к себе на колени пухленькую аппетитную девчонку, которая знает, как доставить мужчине удовольствие. А еще я не прочь осушить добрую кружку эля и как следует закусить. А потом завалиться в постель, понежиться на перине из гагачьего пуха. Но тем не менее я с тобой за компанию торчу в этой вонючей дыре. А как насчет твоего желания? Может, хоть оно исполнилось? Увидел ты, наконец, достойного противника, встречи с которым так жаждешь? Все они дымятся, несмотря на этот проклятый дождь. А еще я вижу башню, высоченную, как гора. Вижу… Карсек осекся — перед его глазами возникла черная стена, растущая с невероятной скоростью. Упал он неловко, уткнувшись лицом прямо в грязь, разящую мочой и кровью. Они увидели, как обезглавленные тела двух их товарищей, не успевших пригнуться, покатились по земле, обагряя ее кровью. Карсек в ответ лишь застонал от ярости и бессилия. Дождь припустил еще сильнее. Стремясь ободрить приятеля, Таниель положил руку ему на плечо. Это долго не продлится. Когда она придет, скаслои лишатся всей своей поганой магической силы. По-моему, это все твои мечты. Пока что им нет никакого подтверждения. Карсек раздраженно дернул плечом, сбросив руку Таниеля. Ты тоже из истинных людей. Она — твоя королева, твоя чародейка. Что ж удивляться, что ты слепо веришь в ее могущество. Мы, истинные люди, открыв рот, внимаем всему, что нам скажут. Такой уж мы тупой и доверчивый народ. Обвести нас вокруг пальца ничего не стоит. Но ведь ты тоже веришь в нее, Карсек. И не говори, что это не так. Иначе бы тебя здесь не было. Но разве слова могут заменить сталь? Боюсь, твоя королева доведет нас до гибели. Карсек ощутил во рту железный привкус крови. Он сплюнул в грязь черную слюну. Вы, истинные люди, появились здесь всего двадцать лет назад. В большинстве своем вы выросли вдали от этих мест, там, где нет повелителей и кнутов. Что ты и такие, как ты, могут знать о рабстве? Все вы и эта рыжеволосая ведьма, ваша королева? Таниель ответил не сразу. Когда он наконец заговорил, его голос звучал непривычно резко. Мы отправили на тот свет столько врагов, что смогли бы построить мост из их тел. Плечо к плечу мы с тобой брели через Горгонскую равнину, и многие из тех, кто шел вместе с нами, так и остались лежать в пыли. Я видел тебя в бою. Я знаю, с каким пылом ты сражаешься. Сейчас слова твои холодны и насмешливы, но тебе не обмануть меня. Да, твой народ был в рабстве дольше, чем мой, но это ничего не меняет. Рабство остается рабством, сколько бы оно ни длилось. И мы победим, Карсек, победим во что бы то ни стало. На, возьми, выпей и порадуйся тому, что мы до сих пор живы.
